Нялта – поселение в смерть

Отзовитесь те, кто знает Нялту, её жителей или родственников. Нялта достойна людской памяти.

История Республики Коми и история российских немцев навечно переплелись, слились в своей многогранности радости и печали. Одна из граней относится к периоду создания системы ГУЛАГ. Архипелаг ГУЛАГ не обошёл стороной Республику Коми и оставил свои страшные следы и белые пятна в истории. В такое вот белое пятно впервые в 2014 году в сопровождении местных жителей Мутного Материка супругов Артеевых усинские немцы из Местной общественной организации Немецкой национально-культурной автономии «Эдельвейс-Усинск» побывали в спецпоселении «Нялта», которое находится в пяти километрах от Мутного Материка в устье речушки Нялтаю. В переводе с ненецкого НЯЛТА (нюйт) означает тина, ржавчина. Из воспоминаний старожилов села Мутный Материк: «Первая партия спецпереселенцев была привезена в Нялту в октябре 1942 года, – вспоминал Григорий Сократович Терентьев. – С баржи высадили более ста человек, среди них были дети, пожилые. На улице уже было холодно, лежал снег, а люди легко одеты: в пиджаках, ботинках, с небольшими деревянными чемоданчиками в руках. Видимо, как сорвали их с родимых мест, так и привезли сюда. Конвой выдал переселенцам лопаты, и они стали рыть землянки. Так вот и началась жизнь в Нялте». «В годы Великой Отечественной в местечке Нялта жили спецпереселенцы с Поволжья, из Ульяновской области – в основном немцы. Привозили «врагов народа» в Нялту целыми семьями, было много детей, пожилых. Немцы, как и местное население, валили лес и сплавляли его по Печоре к Нарьян-Мару. Для спецпереселенцев были установлены жёсткие нормы выработки. Не выполнишь норму – не получишь паёк, что означало верную голодную смерть. Паёк составлял для работающих 700 граммов хлеба в день; иждивенцам и детям давали соответственно по 400 и 200 граммов…».

О том, что в Нялте жили люди, напоминают только бугры и длинные ямы – их порядка 30. Ямы являются остатками обвалившихся землянок. Вдоль расположенного там косогора имеется ещё множество маленьких ям-землянок. Всё поросло травой, ягелем, кустарником и деревьями. Чуть в стороне от землянок, почти рядом, безымянные могилы, на которых могильные кресты  уже сгнили, многие захоронения с трудом можно обнаружить. Сохранилась одна огороженная могилка с деревянным крестом. Именно её привели в порядок приезжавшие много лет назад в Нялту двое мужчин – чьи-то родственники. Об этом тоже помнят и рассказывают сельчане, но ни фамилий, ни имен никто не помнит, осталась только одна фотография, запечатлевшая их лица.

Немцы-родственники

Нялта впечатлила усинских немцев: «Нялта… Она магически притягивает к себе взоры, мысли, душу, чувства… Воображение рисует трагические сцены тех лет, в основе которых реальная картина разрушенных землянок, расположенных друг возле друга вдоль косогора, от них вглубь леса тянется еле заметная заросшая тропка, по которой спецпоселенцы ходили на лесоповал и вдоль которой между деревьями, выросшими за полсотню лет, торчат покрытые мхом неохватные пни, рассказывающие своим видом о том, какие большие вековые деревья здесь росли. И эти деревья валили круглый год в любую погоду голодные, изнурённые российские немцы. Чуть далее от землянок начинаются могилы – местное нялтовское кладбище. Многих могил уже и не видно, природа делает своё дело, заметает следы чудовищного отношения к людям. Вот виден один деревянный небольшой крест, покрытый зеленью плесени: заброшенный, в траве и в упавших ветках от рядом выросших деревьев, без надписи, без холмика могилы, нет ни начала, ни конца захоронения. Рядом с этой могилой расположена вторая могила, огороженная деревянной оградой. На могиле был установлен крест, основание которого за десяток с лишним лет сгнило, и он упал на землю. Добрые руки подняли его и прислонили к ограде. Вокруг ограды сплошная высокая трава, которая скрывает от посторонних взоров все неровности. Опавшие листья и ветки деревьев устлали всё пространство не только кладбища, но и всего поселения. Создаётся впечатление, что находишься в девственном лесу, куда не ступала ещё нога человека… Но это только внешняя картина увиденной нами действительности. На самом деле кругом – и вдалеке, и, может быть, рядом или, скорее всего, под ногами находятся чьи-то неизвестные могилы, останки безымянных спецпоселенцев… От осознания этого по телу пробегает озноб, сердце замирает, действительность предстаёт совсем уже в другом свете и ты, почему-то, чувствуя вину, начинаешь действовать: в руках уже лопата – копается яма, устанавливается крест, облагораживается могила, возлагается корзина с цветами, зажигаются свечи…»

В сборнике документов «Спецпоселки в Коми области», Сыктывкар, 1997 г. Нялта упоминается на стр. 292 в общей статистике, как спецпоселок Спецкомендатуры «Белый-Ю» Усть-Усинского района. В комендатуре числились пункты расселения спецпереселенцев Белый-ю, Усть-Уса, Сюкурья, Ди, Маркель, Зверинец, Нялта-ю. После войны поселение было расформировано, выживших немцев куда-то увезли. Но на месте остались могилы. Они требовали ухода, сохранения.

Жители Мутного Материка помнят рассказы своих родителей и других родственников и рассказывают о немцах: «Жили переселенцы в землянках и бараках, врытых в землю. В нечеловеческих условиях, голодные, полураздетые, они быстро слабели. Умирали почти каждый день по одному-два человека. Хоронили покойных по двое-трое в одной могиле. Старожилы помнят, что работали немцы на тридцати лошадях, вывозили лес к реке, а сколько рубщиков и вальщиков было, не знают. Высланным разрешалось на некоторое время покидать поселение, поэтому те, кто ещё мог ходить, бывали в Мутном Материке. Чтобы как-то выжить, они вначале обменивали одежду на еду, а затем, когда у них уже почти ничего не осталось, ходили по домам и просили милостыню. Местные, несмотря на то, что и сами жили далеко не шикарно, делились со спецпереселенцами чем могли – старой одеждой, ватниками, картофелем…

Бок о бок со спецпереселенцами работала жительница села Федосья Чупрова (ныне покойная), жила она в Нялте, с напарницей-односельчанкой таскала брёвна, сплавляла плоты до Нарьян-Мара. Федосья Ксенофонтовна рассказывала, как одна немка пришла к ним в барак на лесоделянку, попросила что-нибудь из еды для своих детей. Дали ей тарелку супа из ревеня с небольшим количеством крупы. Однако немка донести еду до своей землянки не смогла: упала по дороге и умерла от истощения. После чего её малышей отправили в детдом. И таких случаев, по воспоминаниям Федосьи Чупровой, было много. Причём от голода умирали не только приезжие, но и местные.

Фёкла Степановна Терентьева с 12 лет начала работать. Первое время трудилась ученицей сапожника в сельпромкомбинате. Вместе с ней, по её воспоминаниям, работали два подростка 12 и 13 лет из числа бывших жителей Нялты. Имён их она не помнит, но говорит, что один из них был сутулым, ребята были тихими, малоразговорчивыми, безотказными. Они быстро научились шить, выполняли любую работу. Фёкла подружилась с ребятами. Поэтому, когда её направили трудиться в леспромхоз, они часто приходили к девушке в гости, даже подарили добротно сшитое платье, которое она долго носила. В качестве платы Фёкла дала ребятам кусок мяса. О дальнейшей судьбе подростков она ничего не знает. Также Фёкла Степановна помнит двух немецких девушек Гильду и Элю, которые вместе с ней рубили прутья для вязки плотов в местечке Гаш, недалеко от Денисовки.

Очень хорошие люди были, безвинные страдальцы, – вспоминает одна из старейших жительниц Мутного Материка Анфия Артеева. – Поделишься, бывало, с ними куском хлеба или картошкой, так они в ответ и благодарность только плакали. Хоть и не понимали мы их язык, но душой чувствовали их горе. Никакой вражды, неприязни к ним не было. Они ведь страдали только за то, что имели немецкую национальность. Переселенцы были так голодны, что некоторые изо всех сил кричали, собирали картофельные очистки и даже ботву в кучах мусора. А потом, наевшись всего этого, корчились от боли…»

В 2016 году МОО ННКА «Эдельвейс-Усинск» навечно установила высокий металлический Поклонный крест. Концепция Поклонного креста: чёрный металлический крест символизирует судьбы депортированных людей, которые заканчивались крестом. Лишения, голод, холод, моральное давление сложившегося положения создали условия для духовной веры в себя, в людей, в Родину. Позолоченный крест на чёрном фоне основного креста – это вера в будущее. В центре золотого креста ромб с памятной надписью – это сердце, это душа тех, чьи жизни были так безжалостно скомканы, а тела погребены в северной земле. Их могилы будут всегда напоминать нам о той странице нашей истории, которую невозможно забыть.

Поклонный Крест в Нялте-1

Были зафиксированы географические координаты Поклонного креста, официально зарегистрировано «Памятное место «Нялта», участники последующих этноэкспедиций очистили территорию кладбища, облагородили три могилки. Вместе со священником освятили это скорбное место. Были проведены поисковые работы, в результате которых с помощью металлоискателя были обнаружены и выкопаны сначала гвоздь советской эпохи, а следом монетка достоинством 1 копейка 1933 года выпуска. Далее попался кусок из чугуна от плиты с клеймом завода изготовителя. В другом месте в ямке попалась находка, названная загадкой Нялты. Это круглый тонкий металлический предмет размером чуть больше старого пятака, с одной стороны чистая металлическая поверхность, с другой – плотно вставлен картонный кружок в посадочную поверхность. Похоже на медальон или кулон, но нет крышки и крепления. Загадка, которую предстоит ещё разгадать. Поиски найти тех, кто жил в Нялте или их родственников дали следующий результат. Благодаря воспоминаниям местных жителей, а также в основном с помощью социальных сетей были установлены несколько имен, но, к сожалению, без фамилий.

Фрау Маргарита

Фотография с одной из немецких женщин, работавших в Мутном Материке. На фото: первая слева — немка Маргарита (к сожалению, фамилию не помним) работала нянькой у Артеевой Матрены Ивановны. Снимок сделан, предположительно, в 1949 г… Дети Светлана и Толя Артеевы.

Немка Маргарита-ММ

В селе Мутный Материк во время войны и послевоенные годы проживали три немки-няни. Чтобы как-то выжить, так как  на лесоповале работать не было сил, и возраст не позволял, эти три женщины осели в Мутном. Из милосердия их взяли три семьи, где они стали полноправными членами семьи. Все тихие, спокойные, очень трудолюбивые, добрые женщины. Эльза и Маргарита дружили между собой, часто встречались и обычно говорили между собой на немецком языке. О чем шла речь, никто не понимал, но самым частым словом было «Майн готт, майн готт» («мой бог»). В те времена еще не было стиральных машин и Маргарите приходилось очень много стирать вручную. Но ее женские руки успевали вязать. Она очень красиво вязала крючком салфетки, бахрому к кроватям, скатерти, учила местных девчонок этому ремеслу.

Фрау Эльза

 

Фрау Эльза – довольно долго жила в с. Мутный Материк, работала няней у Февронии Николаевны Артеевой. У старожилов села остались самые хорошие воспоминания о ней, Эльза славилась хозяйственностью, была очень доброй и отзывчивой. Как родного внука, воспитывала сына Февронии Николаевны — Колю. Сама Феврония Николаевна долгое время работала председателем М/М Сельского совета. По рассказам, Эльза не любила белые ночи летом, спала, всегда укрываясь одеялом с головой. Говорила по-немецки, но со временем начала говорить и по-русски. Подросший Коля любил прихвастнуть перед мальчишками «Ком, ком, ком цу мир» (Иди, иди, иди ко мне). Дескать, вот я знаю, а вы нет». Изображал из себя иностранца. Эльза жила как полноправный член семьи. Последующие годы её жизни неизвестны. Говорили, что нашлись родные и увезли куда-то. Николая и Ф.Н.Артеевых нет в живых.

Фото предоставила Канева Галина Николаевна, (селоМутный Материк) и Попов Вячеслав Николаевич (г. Печора, фото из семейного альбома)

Фрау (имя неизвестно)

В 1951 году эта немецкая женщина, после смерти мужа, приехала с Нялты в Мутный Материк. Была потерянная, убитая горем, выглядела такой одинокой и несчастной, что Артеевой Нине Михайловне стало жалко ее, и она из милосердия взяла к себе жить. В то время у нее были уже дети Шурик (4 года) и Валя (2 года). Хоть вместе с ними и жила родная бабушка, но немка стала няней для ее детей. Она очень полюбила их и ласково почему-то называла Шурика — Шураля, а Валю — Хохлушкой. Жила в доме как равноправный член семьи. Однажды приехал с села Пажга отец Нины Михайловны, чтобы перезимовать и поохотиться в наших краях, так как он был хорошим охотником, а наши леса славились богатством разнообразной дичи. Хотя в доме жили молодые мужчины, фрау заявила, что с пожилым мужчиной в одном доме она жить не будет. Как ни уговаривали все ее остаться, она отказалась и уехала жить в Усть-Усу. Она так полюбилась Артеевым, что они еще долгое время общались между собой.

В 1955  году, когда Вале было 6 лет, они вместе с отцом Артеевым Григорием Алексеевичем ездили к ней в гости в Усть-Усу. Но потом нашлась ее сестра и фрау переехала жить к ней (то ли в Кемерово, то ли в Барнаул). Но и оттуда она присылала письма с благодарностью. Она писала, что если бы не их семья, то она бы не выжила, погибла в это тяжелое для неё время. И была благодарна за их милосердие. К сожалению, письма не сохранились, а Нины Михайловны с Григорием Алексеевичем давно нет в живых. Дальнейшая судьба этой женщины неизвестна.

Фото и рассказ предоставлены Леоновой Валентиной Григорьевной (Троицко-Печорск, п.Мирный) и Чайкиной Надеждой Григорьевной (с. Мутный Материк).

В Мутном Материке сейчас, пожалуй, остался единственный очевидец тех событий – бабушка Марьямна Семёновна Хозяинова. О ней рассказала мне мой руководитель Елена Васильевна Цапикова, которая ездила в экспедицию уже не один раз.  В каждый свой приезд усинцы встречаются с ней, слушают её воспоминания, которые невозможно слушать без слёз. Она во время войны работала санитаркой в больнице. Видела много боли, смерти, горя. Были на её счету и больные с Нялты. По её воспоминаниям восемь человек с Нялты лежали только во время эпидемии тифа. Она постоянно приносила из дома для них сваренную или печеную картошку, молоко. Более молодые – выкарабкались из болезни. А пожилых людей с Нялты, кто уже слишком сильно болел, даже и не привозили. А молодые выздоравливали и снова шли работать, валить лес.

Одного больного звали Вальтер (не знает, имя это или фамилия).  Измученный и ослабленный организм Вальтера не справился с болезнью, и он умер, предположительно 7 декабря, может раньше. Тайну захоронения Вальтера бабушка не хотела уносить с собой в силу своего возраста, поэтому всё рассказала,  а позже и показала  место. Дело в том, что тело немца пролежало в больнице неделю, всё ждали, надеялись, может кто-то приедет и увезет в Нялту. Но видимо, похоронить его было некому. Стали возмущаться местные жители, особенно Артеев Давыд Федорович, мужик суровый, но справедливый: «Что мы, нꞌелюди какие, над покойником издеваемся? Мы же православные всё-таки».

Вальтера похоронили, завернув в больничную простынь, вся его одежда была сожжена. Положили в одну могилу с братьями Семёном и Тимофеем Артеевыми,  они по трагичной случайности умерли оба в один день 14 декабря 1945 года. А за казенную простынь сильно попало санитаркам – Марьямне Хозяиновой и Чупровой Екатерине. Всё ругали: «Как они посмели разбазарить казенную простыню? Да кому? «Врагу народа…»

— Да простыня-то и не новая была, но чистая. Готова была уже купить взамен, да в магазинах нечего было купить, полки пустые… Рассказывая это, бабушка всегда смахивает с лица слезу, — Чупров Егор Александрович, фронтовик, работал завхозом в больнице, на лошади довёз Вальтера на кладбище, вот всех троих рядом друг к другу и положили.

Летом 2018 года на месте захоронения появилась табличка с надписью об увековечивании памяти немца-спецпереселенца Вальтера.

Марьямне Семеновне уже больше 90 лет, но память отличная. Хорошо помнит больную девочку-немку, которая перед смертью всё просила яблоки. Откуда на севере яблоки, мы сами их в глаза-то не видели, да и откуда их взять? Вот и носила им всем и той девочке молоко и запеченную картошку. Это не яблоко, всё плакала девочка… К сожалению, девочка умерла. Мать увезла её на Нялту и похоронила там.

Потом на Нялте открыли школу для немецких детей. В трудовой книжке Чупровой Анны Васильевны, учительницы села Мутный Материк с большим трудовым стажем, есть запись о том, что она назначена заведующей начальной школой на Нялте с января по сентябрь 1946 г. Тогда же учительницей немецкого языка работала, видимо, спецпоселенка Эзопова Герта Юлиусовна.

Сохранить память.

Мы с ключом

В одну из экспедиций гости из Усинска встретились с местными жителями, которые охотно делились воспоминаниями, у многих что-то осталось в памяти о тех людях и о событиях того периода. Кто-то принёс сохранившуюся в семье немецкую кружку, другой показывает выменянную на еду у немецкой женщины добротную юбку. Сельчане всегда открыты и с радостью идут на любые контакты.

Главная задача –  найти хоть кого-то из родственников или потомков невинно пострадавших. Ведь были выжившие, которые в 1946-49 гг. покинули это злосчастное место, а значит, есть надежда, что где-то живут и их потомки. И у тех, в свою очередь, теперь есть возможность прийти и поклониться в дань памяти и уважения своих родных или близких.

Спасибо памяти людской, благодаря которой удалось  хоть чуточку пролить свет на неопровержимые факты нашей истории и, таким образом, осветлить невинно очернённых людей. Если удастся восстановить  имена немцев-спецпереселенцев на Нялте, безвинных страдальцев, значит, мы работаем не зря. Ведь и те, которые выжили, и те которые погибли, верно служили своей Отчизне, в которой выросли они сами и вырастили своих детей. А наши потомки должны знать и сохранить память о трагических судьбах немецкого народа, проживающего со времён Екатерины Великой на территории российского государства. Вечная им память…

«Культура каждого народа — жемчужина на ковре цивилизации».

                                                                             Фазиль Искандер

 

МОО ННКА «Эдельвейс-Усинск» продолжает поисковые работы по восстановлению имён немцев-спецпереселенцев Памятного места «Нялта», их родственников и потомков.

Алекс Кюн

Добавить комментарий

Connect with:



Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *